0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

За сколько умирает коронавирус

Как убивает коронавирус: история болезни двух девушек, из которых выжила только одна

Медсестра Дэн Даньцзин и врач Ся Сысы оказались на передовой борьбы со вспышкой коронавируса в китайском Ухане, ставшем эпицентром распространения пандемии по всему миру. В конце концов они оказались по другую сторону баррикад в своих больницах: уже в статусе зараженных. Всего за несколько недель они прошли путь от здоровых профессионалов своего дела, боровшихся за чужое благополучие, до пациентов в критическом состоянии, которым приходилось сражаться уже за свою жизнь, описывает The New York Times. Истории «мисс Дэн» и «доктора Ся» отражают непредсказуемую натуру вируса, которая каждого затрагивает по-разному, порой игнорируя статистическое среднее и любые научные исследования, пишет газета.

Симптомы проявились внезапно

Две девушки вели очень похожую жизнь: обеим было 29 лет, обе замужем, у каждой маленький ребенок. И та, и другая работали в больницах.

Дэн была медсестрой в той больнице, где на той же должности работала ее мать. В свободное время они ходили за покупками или смотрели вместе кино. Любимым занятием Дэн было играть с котятами — Толстым Тигром и Белым Малышом. Второго она взяла всего за три месяца до того, как заболеть. Дэн любила делать макияж и проводить время с друзьями в Starbucks.

Every journalist knows that a single death is a tragedy, a million a statistic. 68,000 people have recovered from the coronavirus outbreak, while nearly 5,000 have died. @vwang3 and I zoom in on two of them: two 29-yr-old female medical workers from Wuhan. https://t.co/ilmkVqLJyN

— Sui-Lee Wee 黄瑞黎 (@suilee) March 13, 2020

Ся — гастроэнтеролог. Она тоже из семьи медицинских работников. Она стала самым молодым специалистом в отделе, когда устроилась на работу. Всегда улыбчивую, ее любили коллеги и пациенты старшего поколения, называвшие ее «маленькая Сысы». Ся любила путешествовать с семьей и незадолго до эпидемии вернулась с курортного острова Учжичжоу.

Когда загадочный вирус ударил по городу, женщинам пришлось много работать, заботясь о, как казалось, бесконечном потоке пациентов. Они принимали меры предосторожности, чтобы защитить себя. Но их оказалось недостаточно: симптомы проявились внезапно.

Грудь словно сдавило

Ся закончила ночную смену 14 января, когда ее попросили вернуться, чтобы осмотреть еще одного пациента — 76-летнего мужчину с подозрением на коронавирус, описывает NYT. Пять дней спустя ее самочувствие ухудшилось. Измотанная, она задремала, а потом проверила температуру: почти 37,8. Грудь словно сдавило.

Пару недель спустя, в начале февраля, Дэн, медсестра, собиралась поесть на работе, но вид еды вдруг вызвал у нее чувство тошноты. Она подумала, что просто устала: с самого начала вспышки посещала семьи зараженных и рассказывала, как правильно дезинфицировать их дома. Заставив себя поесть хотя бы немного, Дэн поехала домой, приняла душ и затем, чувствуя слабость, легла вздремнуть. После пробуждения температура была 37,8 градуса.

Жар — самый распространенный симптом коронавируса, который наблюдается у почти 90% пациентов. Примерно каждый пятый сталкивается с затрудненным дыханием, часто с кашлем. Многие чувствуют усталость, отмечает издание.

Девушки поспешили к врачам. Результат обследования был неутешительным: томография показала, что легкие повреждены — явный признак коронавируса.

Дэн не хватило места в больнице, и на одну ночь она поселилась в отеле. Жар не спадал, и утром ее наконец поместили в палату. Тест на коронавирус подтвердил заражение. Дэн пыталась оставаться оптимистичной. Писала мужу, убеждая его носить маску даже дома, а также вымыть все миски и палочки для еды с кипятком или выбросить их. Муж отправил фото одного из котов с подписью: «Ждет, когда ты вернешься». «Я думаю, это займет от 10 дней до полумесяца. Береги себя», — ответила она.

У Ся сразу начались проблемы с дыханием. Доктора и медсестры навещали ее в защитных костюмах и очках.

«Я все время думаю, что скоро поправлюсь»

Несмотря на показной оптимизм, Дэн все больше слабела. Мать приносила ей домашнюю еду, но аппетита у больной не было: ее кормили внутривенно.

Ся тоже была серьезно больна, но, похоже, постепенно боролась с инфекцией. Жар спал спустя несколько дней, ей стало легче дышать, хотя она и оставалась зависима от аппарата вентиляции легких. Настроение улучшилось. 25 января она написала коллегам, что скоро вернется в команду. «Ты нам очень нужна», — ответил один из них. «Полегче. Не волнуйся сильно», — охлаждал ее пыл супруг. «Я все время думаю, что скоро поправлюсь», — ответила Ся. На это были основания: в конце концов, большинство пациентов восстанавливаются после болезни, напоминает NYT. Пробы Ся дважды показали отрицательный результат на коронавирус. Она заявила матери, что рассчитывает покинуть больницу 8 февраля.

На четвертый день в больнице Дэн было уже сложно притворяться жизнерадостной. Ее тошнило, мучила диарея и постоянный озноб. Температура поднялась до 38,5 градуса. Рано утром 5 февраля она проснулась из глубокого сна и обнаружила, что лекарство не помогло сбить температуру. Она плакала. Ее состояние врачи оценивали как критическое. На следующий день ее трижды вырвало. Ей казалось, что она видит галлюцинации. Она больше не слышала запахи и не чувствовала вкус, а ее пульс замедлился до 50 ударов в минуту. «Мне казалось, что я хожу на грани смерти», — цитирует ее запись в соцсетях NYT.

Пока доктор Ся, как казалось, восстанавливалась, ее все еще пугала мысль о смерти. Тесты могут быть обманчивыми, и отрицательные результаты не обязательно означают, что пациент чист. Она потребовала от родителей пообещать, что они позаботятся о ее двухлетнем сыне, если она не справится. Мать, пытаясь поддержать, ответила: «Это же твой сын. Разве ты не хочешь сама его вырастить»?

«Мне вернули мою свободу»

Внезапно состояние доктора Ся резко ухудшилось. Ранним утром 7 февраля ее сердце остановилось.

Доктора Ся перевели в реанимацию. Ей ввели дыхательную трубку. Главврач созвал совет из нескольких экспертов со всего города. Они сумели найти в городе аппарат для насыщения крови кислородом. Сердце Ся забилось вновь, но инфекция была слишком сильна, а мозг уже пострадал от недостатка кислорода. Вскоре отказали почки. «Мозг работает как центр управления. Она не могла управлять другими органами, поэтому они отказали. Это (смерть — Forbes) было лишь делом времени», — пояснил NYT один из врачей. Ся оказалась в коме. 23 февраля она умерла — на 35 день после госпитализации.

Читать еще:  Первое заражение коронавирусом в нижнем новгороде

К концу первой недели мисс Дэн в больнице жар спал. Она могла снова есть еду, которую приносила ее мать. 15 февраля тест показал отрицательный результат. Еще один три дня спустя — снова. Она могла идти домой. Идти в прямом смысле, потому что в помещенном на карантин городе не работали общественный транспорт и такси. «Я себя чувствовала, словно маленькая птичка. Мне вернули мою свободу», — вспоминает она. Ей пришлось самоизолироваться дома на 14 дней. Муж и дочь остались с ее родителями. Дэн проводила время за игрой с кошками и телевизором. Она шутит, что таким образом попробовала, как это — быть на пенсии. Ее кашель спал, но каждый день она выполняет дыхательные упражнения, чтобы укрепить легкие. Она собирается выйти на работу, как только больница позволит. «Меня спасла наша страна. Я думаю, что я могу вернуть ей долг».

Почему Ся скончалась после того, как уже показывала признаки выздоровления, осталось загадкой, пишет газета. Ее иммунная система, как у многих врачей, могла быть истощена постоянной борьбой с болезнями. Возможно, она пострадала от чрезмерной защитной реакции организма, который в качестве реакции на новый вирус наполнил легкие белыми кровяными клетками и жидкостью. Возможно, она скончалась от недостатка кислорода, который испытывали органы.

«Мама, мама!»

Сын доктора Ся все еще думает, что его мать на работе. Когда звонит телефон, он пытается вырвать его из рук бабушки и кричит: «Мама, мама!». Ее супруг, доктор У, не знает, что сказать сыну. Он еще сам не смирился. Они встретились в медицинском училище и были друг для друга первой любовью. Они планировали вместе состариться. «Я очень ее любил. Теперь ее нет. Я не знаю, что делать дальше. Я могу только держаться», — говорит собеседник NYT.

По последним данным, жертвами коронавируса стали 5280 человек. 144 657 человек были заражены.

Наука

Медицина

Старики, мужчины, гипертоники: кого убивает коронавирус

Ученые выяснили, кто умирает от коронавируса

Старики, мужчины и хронически больные люди находятся в группе риска смерти от китайского коронавируса, предупреждают ученые. На детей, однако, COVID-19 практически не действует.

Сегодня коронавирусом COVID-19 заражены свыше 75 тыс. человек, преимущественно в Китае. Почти 15 тыс. уже вылечились, 2012 человек умерли. Китайские исследователи разобрались, для кого COVID-19 смертельно опасен, а у кого болезнь пройдет легко и не нанесет серьезного вреда здоровья. Результаты они изложили в статье в журнале Chinese Journal of Epidemiology.

Ученые проанализировали свыше 70 тыс. случаев заражения. Это исследование стало наиболее крупным с начала эпидемии.

В 80,9% случаев болезнь протекает с легкими или умеренными симптомами, отмечают исследователи.

Тяжелых случаев насчитывается около 13,8%, и лишь 4,7% — критические.

В группе риска — пожилые люди. Среди них самый высокий процент смертности — 14,8%. Среди детей в возрасте до девяти лет смертей не зарегистрировано. При этом известно как минимум два случая инфицирования новорожденных — они подхватили вирус от матерей.

В возрастной группе до 39 лет уровень смертности составляет всего 0,2% и с возрастом увеличивается: у сорокалетних риск умереть от коронавируса составляет 0,4%, у пятидесятилетних — 1,3%, к 70 годам доходит до 8% и продолжает расти.

Мужчины умирают чаще женщин — 2,8% против 1,7%.

Также чаще жертвами становятся пациенты с сердечно-сосудистыми заболеваниями, диабетом, хроническими респираторными заболеваниями.

Общая смертность от вируса составила 2,3%. Это весьма скромный показатель по сравнению с атипичной пневмонией 2002-2003 годов, смертность от которой составила почти 10% при гораздо меньших масштабах заражения. Однако смертность выше, чем при сезонном гриппе: в октябре 2019 — феврале 2020 года в США от гриппа скончались 0,1% зараженных.

Почти 86% зараженных — жители Уханя либо посещали его в период эпидемии. С 23 января границы города закрыты.

Среди медработников заразились 1716 человек, пятеро скончались. 64% зараженных работали в Ухане.

«Процент тяжелых случаев среди медицинского персонала Уханя постепенно снизился с 38,9% на пике (28 января) до 12,7% в начале февраля», — отмечается в отчете.

Эпидемия достигла пика 24-26 января и пошла на спад, уточняют исследователи. К середине февраля уже наблюдался спад числа заражений. Специалисты предполагают, что на ситуации благотворно сказалось решение закрыть границы Уханя и ввести строгие ограничения в других пораженных районах.

Распространению вируса способствовал отток людей из Китая в связи с праздниками, считают исследователи. По мере того, как они будут возвращаться, возможна новая вспышка эпидемии.

Коронавирусы могут адаптироваться к условиям и становиться более вирулентными, предупреждают авторы работы и призывают врачей сохранять бдительность.

Ранее было установлено, что COVID-19 практически не действует на детей — к середине января не было известно ни об одном случае заражения людей младше 15 лет. Исследователи предположили, что дети менее подвержены заражению или в случае болезни меньше страдают от симптомов.

Новый коронавирус очень схож с тем, что в 2002-2003 годах вызвал вспышку атипичной пневмонии. Тогда среди более чем 8 тыс. пациентов оказалось лишь 80 лабораторно подтвержденных случаев болезни среди детей и еще у 55 были симптомы атипичной пневмонии, но анализы не проводились. Позднее было установлено, что атипичная пневмония у детей младше 12 лет протекала значительно легче, чем у взрослых, детей и подростков не было среди умерших от болезни, а случай передачи вируса от ребенка другому лицу был зафиксирован всего один.

У ученых есть два объяснения такому повороту событий и в 2002 году, и сегодня —

либо дети менее подвержены заражению, либо их организм более эффективно борется с вирусом.

Кроме того, нынешняя вспышка коронавируса началась с заражений на рынке морепродуктов, куда ходит не так уж много детей. Взрослые, зная о возможности заражения, внимательно следят за гигиеной и при появлении симптомов держатся подальше от детей, что сдерживает распространение вируса среди них.

Исследователи отмечают, что не собирали данные специально из детских больниц, поэтому данные могут быть не совсем точными. Однако если бы дети находились в группе риска по заражению коронавирусом, уже было бы известно о куда большем числе случаев.

«А вы считали, сколько умирает от инфарктов и ДТП?» Почему коронавирус нельзя с этим сравнивать

— Согласно данным ВОЗ, Россия входит в число проблемных стран по туберкулезу. Пишут, что болезнь все хуже поддается лечению и выздоравливают лишь 23 пациентов. Значит ли это, что туберкулез все же остается более серьезным и социально значимым заболеванием, чем коронавирус?

— Говорить, что туберкулез, оспа, тиф или малярия более опасны и смертельны, чем коронавирус, — порочная практика.

Туберкулез в России до сих пор сильно распространен, в основном среди малоимущих граждан и, конечно, в тюрьмах. Для основной части населения он не является реальной проблемой.

Коронавирус же ударяет по всем. Да, умирают в первую очередь пожилые и люди с хроническими болезнями, но они попадают в больницы, в палаты реанимации и в итоге другие пациенты не могут получить необходимое лечение. В этом главная опасность коронавируса — он разрушает системы здравоохранения.

Читать еще:  Коронавирус во вьетнаме

— Поставлена на поток диагностика туберкулеза — манту у детей, диаскин-тесты, флюорография. Она входит в диспансеризацию и является обязательной при приеме на некоторые виды работ. Возможно, поэтому туберкулез нас больше не пугает?

— Туберкулез с нами давно, и мы научились с ним сосуществовать. От него по-прежнему умирает много людей, но системы здравоохранения «знают» об этом. К тому же, больные не занимают палаты реанимации, а лечатся в специальных диспансерах.

Плюс, смерти и госпитализации от туберкулеза растянуты во времени и не дают одномоментной перегрузки. Как большинство паразитов, которые с нами давно, не убивают своих хозяев, так и туберкулез ослабляет, но не уничтожает системы здравоохранения.

Кроме того, мы привыкли к нему и отчасти поэтому он нас не пугает. В Европе, где туберкулеза гораздо меньше — настолько, что во многих странах от него даже не прививают — возвращение этой болезни вызовет шок.

Коронавирус — новая напасть, у человечества пока нет к нему иммунитета, поэтому он стремительно распространяется. В результате системы здравоохранения буквально захлебываются: мы увидели это сначала в Китае (хотя они в итоге быстро справились, благодаря беспрецедентным мерам), теперь видим в Италии, где врачи, в буквальном смысле, выбирают, кого из тяжелых подключать к аппарату ИВЛ, потому что их не хватает. Следующие на очереди, видимо, Соединенные Штаты, где запустили начало эпидемии.

Число зараженных растет слишком быстро

— Еще одна причина, по которой опасения от статистики по туберкулезу отошли на второй план — прививки. Вакцины от коронавируса еще нет. Значит ли это, что при появлении вакцины от COVID-19 и паника спадет, и заболеваемостьсмертность снизится?

— Начнем с того, что БЦЖ — прививка от туберкулеза — не идеальна. Она защищает только от части форм этого заболевания. Что касается вакцины от COVID-19, то еще не факт, что она появится и, главное, что она будет эффективна. Хотя принципиальных препятствий для разработки нет, однако респираторные вирусы очень резво мутируют, и для того, чтобы вакцина оставалась действенной, ее нужно будет регулярно «перекраивать», а это очень дорого.

Кроме того, не исключено, что вакцина и не понадобится. Замедление эпидемии — вопрос не только вакцины, но еще и времени. Даже при карантине довольно много народу познакомится с этим вирусом, переболеет и получит иммунитет. Когда у значительного процента людей в популяции будет иммунитет к коронавирусу, хотя бы частичный, то его стремительное распространение замедлится.

Именно так обстоят дела со всеми респираторными заболеваниями — они постоянно циркулируют среди нас, но не вызывают таких страшных эпидемий. Потому что у большинства людей есть иммунитет — полный, если человек только что переболел, или частичный, который остался с прошлых сезонов заболеваний с похожими вирусами.

— Так, может, и опасаться тогда так не стоит?

— Все, сказанное выше, не означает, что вакцину создавать не нужно. У SARS-CoV-2 довольно высокая смертность — на уровне 1–2%. Да, он не убьет нас всех, но если заразится миллиард человек, то умрут, причем быстро, двадцать миллионов — это недопустимые потери для современного гуманистического общества. А для стойкого коллективного иммунитета как раз нужно, чтобы заразилось много людей.

Понятно, что от туберкулеза, малярии, рака и других болезней суммарно умирает больше. Но 2 миллиона смертей одновременно и десятки миллионов людей в больницах — это шок как для общества, так и для систем здравоохранения.

Цифры новых зараженных и умерших растут как счет на баскетбольном матче — только что ничего не было, и вдруг уже трехзначные числа. Если бы вирус распространялся медленнее, такой паники не было бы.

Нельзя сравнивать коронавирус с Эболой или инфарктом

— Если обратиться к другим опасным заболеваниям, у нас есть смертность от гепатитов, особенно от гепатита С. Почему гепатиты не вызывают такой паники?

— Потому что это гепатит — медленный убийца. До момента, когда у человека печень откажет окончательно, проходят годы. Но люди не могут постоянно находиться в состоянии тревоги — так устроен наш мозг. Мы быстро реагируем на сиюминутные, краткосрочные, эмоционально окрашенные события, но если их же растянуть по времени — привыкнем и приспособимся к этим новым условиям окружающей среды. С точки зрения эволюции это правильно.

Кроме того, очень многие не расценивают риск заразиться тем же гепатитом С как угрозу для себя лично: те же самые люди, что сейчас страшно боятся коронавируса, не используют презервативы при случайных половых контактах.

— Какие еще заболевания несравнимо опаснее коронавируса? Лихорадка Эбола, вирус Зика, малярия, лихорадка Денге, желтая лихорадка? Мы немного забыли о них, потому что они в основном сосредоточены в странах Африки и Юго-Восточной Азии?

— Напрямую сравнивать, какие заболевания опаснее, нельзя. Ваши шансы умереть, если вы заразитесь лихорадкой Эбола, в сотни раз больше, чем при заражении коронавирусом. Вопрос в том, что это разные опасности, их нельзя объединять одним термином, потому что опасность складывается из целого ряда факторов.

Если бы лихорадка Эбола передавалась так же, как COVID-19, мы бы давно вымерли. Но заразиться Эболой можно только при тесном контакте с кровью, калом или рвотой. Грубо говоря, это возможно, когда больной уже не бегает по улицам, а лежит смирно и истекает кровью. Поэтому в современном западном обществе шанс подцепить Эболу минимален — в отличие от некоторых стран Африки, где, например, принято обязательно целовать покойных (хотя в тех странах, где вспышки лихорадки Эбола происходят регулярно, с ним научились хорошо справляться). Поэтому сравнения бессмысленны. Если вы лично заболели лихорадкой Эбола, то для вас вирус очень опасен, а для общества в целом — нет.

А вот малярия по-прежнему является очень большой проблемой. Но да, так как она сосредоточена в беднейших странах Африки и Юго-Восточной Азии, остальная часть мира не очень беспокоится на этот счет. Так что опасность нужно оценивать по всем составляющим — демографическим, геополитическим, медицинским, по нашим навыкам контролировать инфекцию и так далее.

— Какие еще существуют смертельные вирусы, от которых до сих пор не найдено лекарств?

— Уже упомянутый вирус Эбола, его родственник вирус Марбург. Радикального лекарства от ВИЧ нет, хотя антивирусная терапия и позволяет носителям полноценно жить с ним столько же, сколько здоровым людям. По-прежнему неизлечимы бешенство и энцефалит. Если вас укусило бешеное животное и вам не успели вколоть антирабическую вакцину, шансы выздороветь равны нулю.

Если невакцинированного от энцефалита человека укусил зараженный клещ, ему нужно экстренно сделать инъекцию противоклещевого иммуноглобулина. Но даже в этом случае болезнь может развиться, и не всякий организм справится с ней. Однако вероятность, что вы заболеете даже без инъекции иммуноглобулинов (это называется серопрофилактика) далека от 100%, поэтому очень многие жители эндемичных по энцефалиту районов не прививаются, хотя регулярно ходят в лес.

Читать еще:  Информация о коронавирусе на сегодня в беларуси

— Главными причинами смерти людей по-прежнему являются сердечно-сосудистые заболевания (инфаркты, инсульты) и онкология. Но и страх этих болезней словно отодвинулся на второй план…

— Никаких особых страхов у людей по поводу онкологии, инсультов, инфарктов, диабета и преддиабетических состояний нет. Все знают: чтобы снизить риск этих заболеваний, нужно не курить, регулярно заниматься спортом, не есть вредную еду, поменьше выпивать. И почти никто не соблюдает эти правила.

Проблема с этими заболеваниями как раз в том, что они развиваются медленно, а люди очень плохо умеют длительно заниматься профилактикой. Именно поэтому эти предотвратимые болезни, а не форс-мажорные смертельные вирусы уносят самое большое количество жизней. Прививки и то не все делают, а каждый день отказывать себе в сладком, жирном, соленом и в целом есть умеренно, заниматься спортом, избегать длительного сидения на одном месте и так далее практически никто не может.

— Почему некорректно сравнивать статистику смертей от коронавируса и от ДТП, как это сейчас активно делают в соцсетях?

— Потому что это разные проблемы и разные категории смерти. Коронавирус — экстренная беда, причем смерти, происходят очень быстро, и весь мир следит за статистикой, которая обновляется в режиме онлайн. Для ДТП такого счетчика нет. Ну и опять же, они, как и какой-нибудь туберкулез, с нами очень давно и еще долго будут. Мы к ним привыкли.

Будут еще эпидемии — более опасные

— Какие древние эпидемии мы могли бы сравнить с сегодняшней пандемией коронавируса? И корректны ли такие сравнения? Например, от бубонной чумы умерло 34 миллиона человек в Европе.

— Напрямую сравнивать снова некорректно. Несколько веков назад народу на планете было меньше и такое количество смертей было более критично для выживания, с одной стороны. С другой — люди спокойнее относились к смерти, половина детей умирали до пяти лет и мало кто доживал до старости.

А так крупных эпидемий в истории человечества было множество: это и черная оспа, и чума, и холера. Тиф уносил огромное количество жизней еще в первую мировую войну, испанка в 1918 году выкосила от трех до пяти процентов жителей планеты.

Эпидемий было много, это не первая, не последняя и далеко не самая опасная. Я бы даже сказала, нынешняя коронавирусная пандемия довольно мягкая. Все те болезни, от которых нам делают прививки по календарю, куда более опасные и смертельные, для детей, в первую очередь. Но сейчас активно стало развиваться антипрививочное движение. И если люди вдруг перестанут прививаться, то через несколько лет умирать от столбняка, коклюша, дифтерии и других предотвращаемых прививками болезней будет на порядок больше людей, чем умрет за всю эпидемию коронавируса.

— Что позволит нам в будущем держать эпидситуацию под контролем? Отслеживание мутаций коронавируса и вакцинация? Естественная иммунизация населения?

— Все вместе. Нет какого-то одного решения, которое поможет контролировать коронавирус. Мы на самом деле впервые столкнулись с такой ситуацией: раньше карантины были гораздо эффективнее, потому что мир был не такой доступный для перемещений, не такой взаимопроникающий. И на примере этой эпидемии мы будем учиться, что и как делать в следующий раз.

Пока правительства всех затронутых стран по-прежнему полагаются, главным образом, на ограничительные меры. Но изначально почти все ограничиваются мягким карантином. И скоро мы увидим, работает ли такой карантин или надо сразу начинать с жестких мер. Или, наоборот, выбрать стратегию, при которой большинство людей должны переболеть, а изолировать нужно только группы риска.

Фактически, мы участвуем в эксперименте в масштабах всей планеты, потому что столкнулись с эпидемией в совершенно новых для нас условиях. В течение года-двух мы узнаем, к чему этот эксперимент приведет. Со следующими эпидемиями, которые безусловно, еще будут, я думаю, мы справимся намного быстрее, отработав на нынешней самый эффективный план действий.

Но, к сожалению, в этот раз будет тяжело и многие умрут. Тут ничего не поделаешь.

— И все же насколько оправданы жесткие карантины? Ведь это гибель для мировой экономики.

Правильного ответа мы пока не знаем. У нас есть только математические модели. Один специалист утверждает: моя модель предсказывает, что наиболее эффективен карантин. А другой говорит: у меня другие параметры модели, гораздо эффективнее всем перезаражаться, стерпеть смерти стариков или изолировать их. И проблема, что никто не способен адекватно и точно оценить эти модели. Они все вероятностные и может так получиться, что мы неправильно оценим, какая из них правильная.

Люди, которые принимают решения на уровне правительств, тоже не могут этого оценить. Они не биоинформатики, не эпидемиологи и вынуждены принимать решения в условиях радикальной нехватки информации.

— Каждый год случаются сезонные эпидемии гриппа, от которых умирают или становятся инвалидами какое-то количество людей. Если коронавирус будет распространяться также, как и грипп, смертность от него будет выше? Но ведь и гриппом болеют далеко не все люди даже в сезоны эпидемий.

— Коронавирус сегодня распространяется быстрее, чем грипп, и, если этот процесс не замедлить, смертей будет гораздо больше: летальность гриппа 0,1%, а у SARS-CoV-2 она оценивается в 1-2% (хотя точно сказать можно будет только после окончания вспышки). Грипп менее «липучий», не в последнюю очередь, потому, что у части популяции есть к нему иммунитет: кто-то привился, у кого-то осталась частичная защита с прошлого сезона. Но и у гриппа, и у коронавируса заразность далека от 100% – существуют куда более «приставучие» вирусы, например, корь или ветрянка. Так что, можно сказать, нам повезло: будь грипп и коронавирус более заразными, на планете было бы гораздо меньше жителей.

— В чем вы видите причину информационной войны в соцсетях? Почему одни горячо паникуют, другие не менее горячо протестуют против угрозы в виде коронавируса?

— Людям нужны эмоции, наш мозг так устроен: скука для него хуже эмоций, даже негативных. А коронавирус постоянно подкидывает новые поводы для эмоций, люди волнуются, представляют, что следующими могут быть они.

Ругаясь в соцсетях, мы как бы пытаемся взять ситуацию под контроль. Это еще одно свойство человеческой натуры — нам нужно все контролировать. Но в нынешней ситуации ничего контролировать не получается.

Единственное, что люди могут сделать — это самоизоляция и соблюдение мер гигиены. Причем даже эти действия не обнуляют шансы заразиться. И эта ситуация очень нервирует, тем более, что конца ей в обозримом будущем не видно. Люди пытаются найти опору — и именно поэтому так агрессивно защищают ту позицию, которая кажется им правильной.

Беседовала Алена Корк

О пандемии коронавируса в телеграм-канале «Правмира» @pravmirru: каждое утро — актуальная и достоверная информация из СМИ и блогов. Подписывайтесь!

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Adblock
detector