0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Сравнение коронавируса с другими болезнями

Истерия вокруг COVID-19 зашла слишком далеко. Сравниваем с прошлыми эпидемиями

Анна Старицкая, Борис Ломакин

Новое заболевание вызывает штамм коронавируса 2019-nCoV. По состоянию на 11 марта, заражение диагностировали более чем у 119 тысяч жителей планеты. 66 тысяч вылечились, порядка 4300 скончались. Хуже всего ситуация в Китае, Италии, Иране, Южной Корее, Испании, Франции и Германии.

Из-за фейков вокруг китайского коронавируса возникают очередные слухи. ВОЗ и другие медицинские организации регулярно публикуют списки неэффективных способов борьбы с заболеванием. Бесполезными признаны протирание тела спиртом и кунжутным маслом, детской мочой и хлорной известью, поедание чеснока, употребление кокаина, применение электросушилок для рук.

Но испуганных людей такие разоблачения не останавливают. Несколько граждан Ирана пытались предупредить возникновение заболевания с помощью метанола, считая, что он поможет от коронавируса. В профилактических целях они выпили метиловый спирт. Как итог, в провинции Альборз семеро скончались, еще несколько человек отравились. В провинции Хузестан умерли 36 человек в результате употребления контрафактного алкоголя.

Миф о том, что алкоголь как-то помогает исцелиться (или не заболеть) коронавирусом, вероятно, пошел от японского журналиста. Он заявил, что «россиян не берет вирус», потому что «русские пьют водку с малых лет». И некоторые иранские эксперты предположили, что именно в этом кроется причина, почему граждане ряда стран, в том числе Ирана, массово употребляют алкоголь и нередко травятся им.

На фоне новостей о новой болезни ежегодный сезон гриппа и ОРВИ кажется чем-то привычным и нестрашным. И очень зря. Как сообщил телеканал CNN, только в США осенью и зимой 2019–2020 года гриппом переболели 26 миллионов жителей страны. 14 тысяч скончались, еще 250 тысяч были госпитализированы с различными осложнениями.

По словам пресс-секретаря МИДа КНР, смертность от нового вируса гораздо ниже, чем от Эболы, ОРВИ, атипичной пневмонии или ближневосточного респираторного синдрома (MERS) и прочих болезней, которыми люди заражались от животных.

За последние восемь лет мир терзали пять смертельных вирусов, три из которых зародились в Китае: атипичная пневмония в 2002 году, птичий грипп в 2003-м и коронавирус в конце 2019-го. Еще два вируса — свиной грипп и ближневосточный респираторный синдром — появились в Мексике и Саудовской Аравии.

Атипичная пневмония

От атипичной пневмонии с момента ее появления по 2020 год умерли 813 человек из 8,4 тысячи зараженных в 37 странах мира. Этот вид пневмонии вызывал тоже коронавирус, но штамм SARS-CoV.

Во время первой вспышки в 2003 году около 9% пациентов умерли. Смертность была выше у пациентов старше 50 лет и достигала 50%.

По состоянию на 2014 год (более свежих данных нет), вакцина от этой болезни есть, но ее создавали очень долго — порядка 20 месяцев.

Источник фото: Flickr / Studio Incendo

Ближневосточный респираторный синдром тоже вызывался коронавирусом, но штаммом MERS-CoV. Впервые он появился в 2012 году в Саудовской Аравии. Более чем из 50 зарегистрированных к июню 2013 года случаев примерно половина имела летальный исход. Уже в 2015-м MERS зарегистрировали в 23 странах — ОАЭ, Йемене, Таиланде, Франции, Германии, Италии, Греции, Тунисе, Египте, Южной Корее и других. К 1 июня того года подтвердили 1154 случая заболевания, из которых 431 с летальным исходом. Смертность составила 37,3%.

Свиной грипп

Эпидемия свиного гриппа H1N1 в 2009 году унесла жизни 2,6 тысячи жителей 150 стран. Число заболевших приблизилось к 256 тысячам. Издание Business Insider приводит более устрашающие цифры в 284,5 тысячи погибших из 214 государств мира. В 2019 году ВОЗ заявил, что уровень смертности среди людей, заболевшим свиным гриппом, составил 0,02%.

Птичий грипп

Птичий грипп H5N1, который часто называют «классической чумой птиц», распространился на 649 человек с 2003 года по декабрь 2013-го. Умерли 384 пациента. По информации ВОЗ, с начала 2013 года зарегистрировали 1564 случая инфицирования вирусом «птичьего гриппа».

Эбола

В 2014–2015 годах крупнейшая вспышка лихорадки Эболы унесла жизни 11 тысяч жителей Испании, Великобритании, США, Испании и ряда африканских стран (из 28 640 заболевших). Смертность — 38,4%. В 2018–2019 годах она стала причиной смерти еще 2,2 тысячи человек.

Испанка

Если забраться совсем в глубокие дебри истории человечества, то в начале XX века появилась испанка. За 18 месяцев 1918–1919 годов испанский грипп подхватили около 550 миллионов человек — это 29,5% населения планеты в то время. Умерли 50–100 миллионов человек, или 2,7–5,3% населения Земли. Эта эпидемия стала одной из крупнейших в истории.

Теперь вы знаете, что в мире были реальные эпидемии с огромным количеством жертв. А смертность от коронавируса даже меньше, чем от обычной простуды. Так что нет повода паниковать. Но это не значит, что не нужно соблюдать гигиену и предписания ВОЗ. Относитесь ответственно к своему здоровью и безопасности окружающих.

Смертность от коронавируса COVID-19 и других инфекций. Инфографика

В четверг, 20 февраля, посольство РФ в Японии сообщило, что еще у двух граждан России с круизного лайнера Diamond Princess диагностировали заражение коронавирусом COVID-19. Их доставили в больницу. По словам дипломатов, россияне чувствуют себя нормально, ярко выраженных симптомов заболевания у них нет.

Ранее во время карантина на лайнере коронавирус был диагностирован у еще одного россиянина. Его доставили в специализированное медучреждение префектуры Аити (Япония). По данным посольства России в Японии, болезнь мужчины тоже протекает без симптомов и он чувствует себя нормально. Заражение также заподозрили у его супруги, гражданки России, но инфицирование не подтвердилось.

Граждан России нет в списке людей, погибших от коронавируса. Никто не умер от COVID-19 и на территории России. Два гражданина Китая, у которых ранее диагностировали COVID-19 в Забайкальском крае и в Тюменской области, успешно прошли лечение в инфекционных больницах и были выписаны из медучреждений. Таким образом, по состоянию на 20 февраля в России больше нет инфицированных новым коронавирусом.

Между тем, согласно статистике Всемирной организации здравоохранения, на 20 февраля 2020 года заразившимися COVID-19 в мире признаны 75 748 человек. Речь идет о клинически диагностированных и лабораторно подтвержденных случаях инфицирования. Число погибших от COVID-19 достигло 2 129 человек, среди которых 2 121 человек скончался на территории Китая. Таким образом, смертность от COVID-19 составляет 2,8%.

Показатель смертности от коронавируса COVID-19 растет, но он все же значительно отстает от процента смертельных случаев во время вспышек других опасных вирусов. Например, смертность от двух штаммов птичьего гриппа, свиного гриппа и коронавирусов, которые вызвали атипичную пневмонию в 2002 году и ближневосточный респираторный синдром в 2013 году, была намного выше. Эти возбудители стали причиной смерти без малого 300 тысяч человек по всему миру.

«А вы считали, сколько умирает от инфарктов и ДТП?» Почему коронавирус нельзя с этим сравнивать

— Согласно данным ВОЗ, Россия входит в число проблемных стран по туберкулезу. Пишут, что болезнь все хуже поддается лечению и выздоравливают лишь 23 пациентов. Значит ли это, что туберкулез все же остается более серьезным и социально значимым заболеванием, чем коронавирус?

— Говорить, что туберкулез, оспа, тиф или малярия более опасны и смертельны, чем коронавирус, — порочная практика.

Туберкулез в России до сих пор сильно распространен, в основном среди малоимущих граждан и, конечно, в тюрьмах. Для основной части населения он не является реальной проблемой.

Коронавирус же ударяет по всем. Да, умирают в первую очередь пожилые и люди с хроническими болезнями, но они попадают в больницы, в палаты реанимации и в итоге другие пациенты не могут получить необходимое лечение. В этом главная опасность коронавируса — он разрушает системы здравоохранения.

— Поставлена на поток диагностика туберкулеза — манту у детей, диаскин-тесты, флюорография. Она входит в диспансеризацию и является обязательной при приеме на некоторые виды работ. Возможно, поэтому туберкулез нас больше не пугает?

— Туберкулез с нами давно, и мы научились с ним сосуществовать. От него по-прежнему умирает много людей, но системы здравоохранения «знают» об этом. К тому же, больные не занимают палаты реанимации, а лечатся в специальных диспансерах.

Плюс, смерти и госпитализации от туберкулеза растянуты во времени и не дают одномоментной перегрузки. Как большинство паразитов, которые с нами давно, не убивают своих хозяев, так и туберкулез ослабляет, но не уничтожает системы здравоохранения.

Кроме того, мы привыкли к нему и отчасти поэтому он нас не пугает. В Европе, где туберкулеза гораздо меньше — настолько, что во многих странах от него даже не прививают — возвращение этой болезни вызовет шок.

Коронавирус — новая напасть, у человечества пока нет к нему иммунитета, поэтому он стремительно распространяется. В результате системы здравоохранения буквально захлебываются: мы увидели это сначала в Китае (хотя они в итоге быстро справились, благодаря беспрецедентным мерам), теперь видим в Италии, где врачи, в буквальном смысле, выбирают, кого из тяжелых подключать к аппарату ИВЛ, потому что их не хватает. Следующие на очереди, видимо, Соединенные Штаты, где запустили начало эпидемии.

Число зараженных растет слишком быстро

— Еще одна причина, по которой опасения от статистики по туберкулезу отошли на второй план — прививки. Вакцины от коронавируса еще нет. Значит ли это, что при появлении вакцины от COVID-19 и паника спадет, и заболеваемостьсмертность снизится?

— Начнем с того, что БЦЖ — прививка от туберкулеза — не идеальна. Она защищает только от части форм этого заболевания. Что касается вакцины от COVID-19, то еще не факт, что она появится и, главное, что она будет эффективна. Хотя принципиальных препятствий для разработки нет, однако респираторные вирусы очень резво мутируют, и для того, чтобы вакцина оставалась действенной, ее нужно будет регулярно «перекраивать», а это очень дорого.

Кроме того, не исключено, что вакцина и не понадобится. Замедление эпидемии — вопрос не только вакцины, но еще и времени. Даже при карантине довольно много народу познакомится с этим вирусом, переболеет и получит иммунитет. Когда у значительного процента людей в популяции будет иммунитет к коронавирусу, хотя бы частичный, то его стремительное распространение замедлится.

Именно так обстоят дела со всеми респираторными заболеваниями — они постоянно циркулируют среди нас, но не вызывают таких страшных эпидемий. Потому что у большинства людей есть иммунитет — полный, если человек только что переболел, или частичный, который остался с прошлых сезонов заболеваний с похожими вирусами.

— Так, может, и опасаться тогда так не стоит?

— Все, сказанное выше, не означает, что вакцину создавать не нужно. У SARS-CoV-2 довольно высокая смертность — на уровне 1–2%. Да, он не убьет нас всех, но если заразится миллиард человек, то умрут, причем быстро, двадцать миллионов — это недопустимые потери для современного гуманистического общества. А для стойкого коллективного иммунитета как раз нужно, чтобы заразилось много людей.

Понятно, что от туберкулеза, малярии, рака и других болезней суммарно умирает больше. Но 2 миллиона смертей одновременно и десятки миллионов людей в больницах — это шок как для общества, так и для систем здравоохранения.

Цифры новых зараженных и умерших растут как счет на баскетбольном матче — только что ничего не было, и вдруг уже трехзначные числа. Если бы вирус распространялся медленнее, такой паники не было бы.

Нельзя сравнивать коронавирус с Эболой или инфарктом

— Если обратиться к другим опасным заболеваниям, у нас есть смертность от гепатитов, особенно от гепатита С. Почему гепатиты не вызывают такой паники?

— Потому что это гепатит — медленный убийца. До момента, когда у человека печень откажет окончательно, проходят годы. Но люди не могут постоянно находиться в состоянии тревоги — так устроен наш мозг. Мы быстро реагируем на сиюминутные, краткосрочные, эмоционально окрашенные события, но если их же растянуть по времени — привыкнем и приспособимся к этим новым условиям окружающей среды. С точки зрения эволюции это правильно.

Кроме того, очень многие не расценивают риск заразиться тем же гепатитом С как угрозу для себя лично: те же самые люди, что сейчас страшно боятся коронавируса, не используют презервативы при случайных половых контактах.

— Какие еще заболевания несравнимо опаснее коронавируса? Лихорадка Эбола, вирус Зика, малярия, лихорадка Денге, желтая лихорадка? Мы немного забыли о них, потому что они в основном сосредоточены в странах Африки и Юго-Восточной Азии?

— Напрямую сравнивать, какие заболевания опаснее, нельзя. Ваши шансы умереть, если вы заразитесь лихорадкой Эбола, в сотни раз больше, чем при заражении коронавирусом. Вопрос в том, что это разные опасности, их нельзя объединять одним термином, потому что опасность складывается из целого ряда факторов.

Если бы лихорадка Эбола передавалась так же, как COVID-19, мы бы давно вымерли. Но заразиться Эболой можно только при тесном контакте с кровью, калом или рвотой. Грубо говоря, это возможно, когда больной уже не бегает по улицам, а лежит смирно и истекает кровью. Поэтому в современном западном обществе шанс подцепить Эболу минимален — в отличие от некоторых стран Африки, где, например, принято обязательно целовать покойных (хотя в тех странах, где вспышки лихорадки Эбола происходят регулярно, с ним научились хорошо справляться). Поэтому сравнения бессмысленны. Если вы лично заболели лихорадкой Эбола, то для вас вирус очень опасен, а для общества в целом — нет.

А вот малярия по-прежнему является очень большой проблемой. Но да, так как она сосредоточена в беднейших странах Африки и Юго-Восточной Азии, остальная часть мира не очень беспокоится на этот счет. Так что опасность нужно оценивать по всем составляющим — демографическим, геополитическим, медицинским, по нашим навыкам контролировать инфекцию и так далее.

— Какие еще существуют смертельные вирусы, от которых до сих пор не найдено лекарств?

— Уже упомянутый вирус Эбола, его родственник вирус Марбург. Радикального лекарства от ВИЧ нет, хотя антивирусная терапия и позволяет носителям полноценно жить с ним столько же, сколько здоровым людям. По-прежнему неизлечимы бешенство и энцефалит. Если вас укусило бешеное животное и вам не успели вколоть антирабическую вакцину, шансы выздороветь равны нулю.

Если невакцинированного от энцефалита человека укусил зараженный клещ, ему нужно экстренно сделать инъекцию противоклещевого иммуноглобулина. Но даже в этом случае болезнь может развиться, и не всякий организм справится с ней. Однако вероятность, что вы заболеете даже без инъекции иммуноглобулинов (это называется серопрофилактика) далека от 100%, поэтому очень многие жители эндемичных по энцефалиту районов не прививаются, хотя регулярно ходят в лес.

— Главными причинами смерти людей по-прежнему являются сердечно-сосудистые заболевания (инфаркты, инсульты) и онкология. Но и страх этих болезней словно отодвинулся на второй план…

— Никаких особых страхов у людей по поводу онкологии, инсультов, инфарктов, диабета и преддиабетических состояний нет. Все знают: чтобы снизить риск этих заболеваний, нужно не курить, регулярно заниматься спортом, не есть вредную еду, поменьше выпивать. И почти никто не соблюдает эти правила.

Проблема с этими заболеваниями как раз в том, что они развиваются медленно, а люди очень плохо умеют длительно заниматься профилактикой. Именно поэтому эти предотвратимые болезни, а не форс-мажорные смертельные вирусы уносят самое большое количество жизней. Прививки и то не все делают, а каждый день отказывать себе в сладком, жирном, соленом и в целом есть умеренно, заниматься спортом, избегать длительного сидения на одном месте и так далее практически никто не может.

— Почему некорректно сравнивать статистику смертей от коронавируса и от ДТП, как это сейчас активно делают в соцсетях?

— Потому что это разные проблемы и разные категории смерти. Коронавирус — экстренная беда, причем смерти, происходят очень быстро, и весь мир следит за статистикой, которая обновляется в режиме онлайн. Для ДТП такого счетчика нет. Ну и опять же, они, как и какой-нибудь туберкулез, с нами очень давно и еще долго будут. Мы к ним привыкли.

Будут еще эпидемии — более опасные

— Какие древние эпидемии мы могли бы сравнить с сегодняшней пандемией коронавируса? И корректны ли такие сравнения? Например, от бубонной чумы умерло 34 миллиона человек в Европе.

— Напрямую сравнивать снова некорректно. Несколько веков назад народу на планете было меньше и такое количество смертей было более критично для выживания, с одной стороны. С другой — люди спокойнее относились к смерти, половина детей умирали до пяти лет и мало кто доживал до старости.

А так крупных эпидемий в истории человечества было множество: это и черная оспа, и чума, и холера. Тиф уносил огромное количество жизней еще в первую мировую войну, испанка в 1918 году выкосила от трех до пяти процентов жителей планеты.

Эпидемий было много, это не первая, не последняя и далеко не самая опасная. Я бы даже сказала, нынешняя коронавирусная пандемия довольно мягкая. Все те болезни, от которых нам делают прививки по календарю, куда более опасные и смертельные, для детей, в первую очередь. Но сейчас активно стало развиваться антипрививочное движение. И если люди вдруг перестанут прививаться, то через несколько лет умирать от столбняка, коклюша, дифтерии и других предотвращаемых прививками болезней будет на порядок больше людей, чем умрет за всю эпидемию коронавируса.

— Что позволит нам в будущем держать эпидситуацию под контролем? Отслеживание мутаций коронавируса и вакцинация? Естественная иммунизация населения?

— Все вместе. Нет какого-то одного решения, которое поможет контролировать коронавирус. Мы на самом деле впервые столкнулись с такой ситуацией: раньше карантины были гораздо эффективнее, потому что мир был не такой доступный для перемещений, не такой взаимопроникающий. И на примере этой эпидемии мы будем учиться, что и как делать в следующий раз.

Пока правительства всех затронутых стран по-прежнему полагаются, главным образом, на ограничительные меры. Но изначально почти все ограничиваются мягким карантином. И скоро мы увидим, работает ли такой карантин или надо сразу начинать с жестких мер. Или, наоборот, выбрать стратегию, при которой большинство людей должны переболеть, а изолировать нужно только группы риска.

Фактически, мы участвуем в эксперименте в масштабах всей планеты, потому что столкнулись с эпидемией в совершенно новых для нас условиях. В течение года-двух мы узнаем, к чему этот эксперимент приведет. Со следующими эпидемиями, которые безусловно, еще будут, я думаю, мы справимся намного быстрее, отработав на нынешней самый эффективный план действий.

Но, к сожалению, в этот раз будет тяжело и многие умрут. Тут ничего не поделаешь.

— И все же насколько оправданы жесткие карантины? Ведь это гибель для мировой экономики.

Правильного ответа мы пока не знаем. У нас есть только математические модели. Один специалист утверждает: моя модель предсказывает, что наиболее эффективен карантин. А другой говорит: у меня другие параметры модели, гораздо эффективнее всем перезаражаться, стерпеть смерти стариков или изолировать их. И проблема, что никто не способен адекватно и точно оценить эти модели. Они все вероятностные и может так получиться, что мы неправильно оценим, какая из них правильная.

Люди, которые принимают решения на уровне правительств, тоже не могут этого оценить. Они не биоинформатики, не эпидемиологи и вынуждены принимать решения в условиях радикальной нехватки информации.

— Каждый год случаются сезонные эпидемии гриппа, от которых умирают или становятся инвалидами какое-то количество людей. Если коронавирус будет распространяться также, как и грипп, смертность от него будет выше? Но ведь и гриппом болеют далеко не все люди даже в сезоны эпидемий.

— Коронавирус сегодня распространяется быстрее, чем грипп, и, если этот процесс не замедлить, смертей будет гораздо больше: летальность гриппа 0,1%, а у SARS-CoV-2 она оценивается в 1-2% (хотя точно сказать можно будет только после окончания вспышки). Грипп менее «липучий», не в последнюю очередь, потому, что у части популяции есть к нему иммунитет: кто-то привился, у кого-то осталась частичная защита с прошлого сезона. Но и у гриппа, и у коронавируса заразность далека от 100% – существуют куда более «приставучие» вирусы, например, корь или ветрянка. Так что, можно сказать, нам повезло: будь грипп и коронавирус более заразными, на планете было бы гораздо меньше жителей.

— В чем вы видите причину информационной войны в соцсетях? Почему одни горячо паникуют, другие не менее горячо протестуют против угрозы в виде коронавируса?

— Людям нужны эмоции, наш мозг так устроен: скука для него хуже эмоций, даже негативных. А коронавирус постоянно подкидывает новые поводы для эмоций, люди волнуются, представляют, что следующими могут быть они.

Ругаясь в соцсетях, мы как бы пытаемся взять ситуацию под контроль. Это еще одно свойство человеческой натуры — нам нужно все контролировать. Но в нынешней ситуации ничего контролировать не получается.

Единственное, что люди могут сделать — это самоизоляция и соблюдение мер гигиены. Причем даже эти действия не обнуляют шансы заразиться. И эта ситуация очень нервирует, тем более, что конца ей в обозримом будущем не видно. Люди пытаются найти опору — и именно поэтому так агрессивно защищают ту позицию, которая кажется им правильной.

Беседовала Алена Корк

О пандемии коронавируса в телеграм-канале «Правмира» @pravmirru: каждое утро — актуальная и достоверная информация из СМИ и блогов. Подписывайтесь!

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector