0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Коронавирус и экономика

Экономика страха: как коронавирус изменит бизнес и потребителей

На мировую экономику сильнее влияет число людей, которые боятся коронавируса COVID-19, чем число заболевших. Страх меняет поведение людей. И он меняет поведение тех, кто принимает решения. Боязнь вируса меняет предложение и спрос в мировой экономике. На предложении сказывается приостановка производства в Китае, что снижает и общемировое производство. Сегодня доля Китая в мировой обрабатывающей промышленности составляет около 25%. В 2003 году, когда свирепствовала атипичная пневмония, этот показатель у КНР был всего 11%. Сегодня Китай — это звено в глобальных цепочках поставок. Так что остановка производства в КНР снизит экономическую активность в мире, а также повлияет на производительность других компаний, входящих в цепочки поставок.

Конечно же, бизнес озаботился объемами запасов. В период Нового года по лунному календарю компании, использующие китайские комплектующие, возможно, имеют больше запасов, чем в другое время года. Не исключено, что кто-то может изменить цепь поставщиков, хотя прошлогодний торговый конфликт между США и КНР показал, что для этого требуется время. Эти меры помогут смягчить влияние приостановки работы в Китае, но не полностью его компенсировать. Технологии могут смягчить часть проблем. Кто-то может работать из дома, экономисты например. То есть часть мировой экономики способна работать даже в карантине. Это не отменяет негативного эффекта, но это способ его уменьшить.

А что происходит со спросом? Страх понизил спрос на определенные услуги. В Китае люди перестали ходить в торговые центры, кинотеатры и т. п. Спрос на путешествия упал во всем мире. В то же время в некоторых местах набирает обороты онлайн-торговля. А спрос на сетевые компьютерные игры в КНР вырос на 40% в годовом исчислении. Людям, находящимся все время дома с семьей, нужно на что-то отвлечься. Онлайн-экономика отлично отвлекает. Это одно из ключевых отличий нынешней ситуации от времен атипичной пневмонии. Рост онлайн-шопинга снизит влияние эпидемии на спрос. Эффект в целом все равно негативный, но он слабее, чем в прошлом, благодаря Amazon, Netflix и онлайн-играм. Влияние на спрос той или иной компании зависит от того, чем она торгует. Люксовые бренды страдают. Такие товары покупают лично, а не по интернету. Это «шопинг как отдых». Поход в лакшери-магазин — это часть удовольствия от покупки. Но для базовых товаров переход к онлайн-покупкам может стать долгосрочным трендом.

Для развивающихся рынков эффект коронавируса заключается в снижении спроса на ресурсы. Снизившийся спрос на такие виды сырья, как медь, может отыграть потери по мере возобновления производства. Этот «накопленный» спрос поддержит цены в будущем. А вот с энергоресурсами все не так просто. Отмененный рейс так и останется отмененным. Китай — это крупный и не слишком эффективный потребитель сырья. Снижение ВВП Китая на $1 на душу населения имеет более тяжелые последствия для глобального спроса на ресурсы, чем, скажем, аналогичное уменьшение ВВП Великобритании.

Это важно и для мировой инфляции. Общим итогом эпидемии, вероятно, станет снижение глобальной инфляции. Это связано с тем, что пониженный спрос на сырье приводит к снижению цен на него. Меньший спрос на услуги (например, отелей) тоже, по всей видимости, приведет к снижению цен на них, по крайней мере в краткосрочной перспективе. Проблемы в цепочках поставок в теории могут повысить цены на готовые товары. Однако бизнес обычно не торопится повышать цены на товары, если проблемы с поставками носят временный характер. Если компания предполагает, что вирус будет создавать проблемы месяц или два, она вряд ли будет огорчать покупателей, поднимая цены на столь короткое время. Стоит заметить, что в ходе торговой войны между США и КНР американские компании в основном не повышали отпускные цены, чтобы заплатить торговые пошлины. Коронавирус может внести долгосрочные изменения в экономику. Есть надежда, что вирус начнет ослабевать через несколько недель. И когда эпидемия начнет спадать, страх вируса тоже пойдет на спад. Но есть три очевидных долгосрочных вывода.

Первый: у глобальных цепочек поставок обнаружилось слабое место. Развитие технологий уже и так подталкивало производство к локализации. Фабрика в Нью-Йорке, на которой работают роботы, заменяет фабрику в Шанхае, на которой работают люди. Размещение производства ближе к потребителю уменьшает выбросы. Этот процесс локализации уже шел естественным путем. А нарушение цепочек поставок вместе с неопределенностью, созданной торговыми пошлинами Дональда Трампа, может ускорить этот процесс. Это означает, что после эпидемии могут начать расти инвестиции по мере того, как линии поставок будут перенастраиваться.

Второй вывод: людям, которым пришлось работать удаленно, это может понравиться. И компании вдруг обнаружат, что сотрудники отлично справляются с работой из дома. Изменение рабочих привычек изменит спрос на офисную недвижимость, транспорт и технологии. Третий долгосрочный эффект — рост онлайн-покупок. Он и так имел место в большинстве стран мира. Но люди, которые привыкнут к онлайн-покупкам в эпоху эпидемии, могут не захотеть вернуться к старому методу шопинга после ее окончания. Важный момент здесь в том, что экономические данные могут этого не отследить. Если статистика недооценивает онлайн-продажи, то потребительские расходы могут казаться меньше, чем есть не самом деле.

Объяснены низкие траты России на спасение экономики от коронавируса

Фото: Алексей Филиппов / РИА Новости

Низкие по сравнению с другими государствами траты России на спасение экономики от последствий коронавируса связаны с опасениями властей страны, что период дешевой нефти затянется. Об этом пишет Bloomberg.

На фоне глобальной пандемии и падения цен на нефть государства по всему миру столкнулись с замедлением деловой активности и угрозой полномасштабного кризиса. Для поддержки экономики правительства различных стран анонсируют широкие стимулирующие программы, которые превышают 10 процентов ВВП.

Между тем президент России Владимир Путин объявил программу поддержки, которая, по подсчетам ING Bank, эквивалентна всего 2 процентам ВВП. Это значительно меньше, чем Россия направила на поддержку экономики во время кризиса 2008-2009 годов. Тогда стимулирующие меры составляли 10 процентов ВВП, поясняет агентство. При этом в российских резервах, включая Фонд национального благосостояния (ФНБ), куда шли сверхдоходы от нефти, находится 550 миллиардов долларов.

«С точки зрения бюджетно-налоговой политики Россия принимает меньше мер для смягчения удара [по экономике] от карантинных мер и внешних факторов, чем большинство стран. Это может быть оправдано на фоне обвала цен на нефть, однако следствием таких действий станет более глубокая рецессия и более медленное восстановление», — считает экономист Bloomberg Economics Скотт Джонсон.

Агентство поясняет нежелание российских властей тратить больше денег тем, что если после кризиса 2008-2009 годов страна смогла в короткие сроки восстановить резервы из-за высоких цен на нефть, то теперь в Кремле готовятся к затяжному периоду дешевого сырья. По мнению аналитиков, это заставляет российские власти растягивать существующие резервы на как можно более длительный срок.

Ранее Forbes оценил фискальные меры поддержки 15 крупнейших экономик мира, в том числе России. По данным журнала, самой щедрой оказалась Германия, чей стимулирующий пакет в общей сложности эквивалентен 37 процентам ВВП. Также на широкие меры поддержки пошла Италия — 20 процентов ВВП. Великобритания, Испания и Франция направят на стимулирование экономики от 14 до 16 процентов ВВП. В США анонсированные меры эквивалентны более чем 12 процентам валового внутреннего продукта.

Цены на нефть начали снижаться в 2020 году на фоне пандемии коронавируса и остановки предприятий по всему миру. В марте они опускались до минимумов за почти 20 лет после того, как Россия и Саудовская Аравия вышли из сделки ОПЕК+ по сокращению добычи. Соглашение перестало действовать 1 апреля. Тогда же Эр-Рияд нарастил добычу, однако Россия фактически оставила свои объемы неизменными. В апреле стороны заговорили о спасении цен на нефть. Первоначально они планировали провести встречу 6 апреля, однако в итоге ее перенесли на 9 число. По неофициальной информации, причиной переноса сделки стало то, что Россия и Саудовская Аравия не договорились о конкретной схеме снижения добычи.

Все за сегодня

Политика

Экономика

Наука

Война и ВПК

Общество

ИноБлоги

Подкасты

Мультимедиа

Политика

Что будет с мировой экономикой после коронавируса?

Как отразится эпидемия коронавируса на мировой экономике? Эту тему активно обсуждают ведущие западные аналитики, и многие из них рисуют катастрофические сценарии. Так, известный американский экономист Нуриэль Рубини считает, что нынешняя эпидемия перерастет в крупный экономический и геополитический кризис. Коронавирус спровоцирует распад современного мирового порядка, который, по его словам, уже трещит по швам. Последует длительный экономический «ледниковый период», обострятся национальные конфликты, закроются границы, возобладает протекционизм, и дело может дойти до военных действий. Продолжится атомизация общества: все больше мероприятий будут проводиться онлайн, отменятся крупные ярмарки, спектакли, лекции, закроются торговые центры, покупки будут также осуществляться преимущественно через интернет. Преобладать будут работа на дому и оказание услуг онлайн, включая врачебные консультации.

Действительно, пока что симптомы кризиса нарастают: падают курсы акций на мировых биржах, растет цена на золото, разрываются международные хозяйственные связи, в том числе в мировом автопроме. Компании сообщают о нехватке комплектующих, отменяются международные торговые ярмарки, в упадок приходит туристическая отрасль. В последнем квартальном отчете головного объединения немецких промышленников BDI отмечается, что эпидемия коронавируса чрезвычайно негативно отразилась на экономике ФРГ, рост ВВП практически остановился. А в случае продолжения эпидемии к концу года все основные показатели уйдут в минус. В докладе рейтингового агентства S&P Global Ratings говорится, что дальнейшее распространение коронавируса может обойтись экономикам Азиатско-Тихоокеанского региона в 211 миллиардов долларов. S&P уже снизило прогноз роста для Китая в этом году с 5,7% до 4,8%.

По мнению многих западных наблюдателей, коронавирусный шок застал врасплох мир, в котором на протяжении ряда лет и без того преобладает процесс фрагментации. Геополитическая неопределенность, популизм, национализм и протекционизм уже негативно сказались на экономике, а эпидемия коронавируса только усилила эти тенденции. Их нарастание может привести к разрушению транспортных и производственных связей, а также положить конец глобализации в нынешнем виде. Одним из возможных последствий может стать «виртуализация» экономики: поток информации онлайн заменит физический обмен товарами и людьми. В любом случае, перемены будут колоссальны, и к ним надо готовиться всем.

Немецкий экономист Марк Шириц пишет на страницах газеты «Цайт», что серьезного мирового кризиса скорее всего удастся избежать. Даже если обрушатся мировые фондовые рынки и темпы экономического роста серьезно снизятся, повторение финансового кризиса по образцу 2008 года маловероятно. Против этого говорят следующие аргументы:

— Во-первых, банкротство банка Lehman Brothers было не причиной, а детонатором кризиса. В мировой экономике на тот момент накопились значительные дисбалансы. На рынках недвижимости в США, а также в Испании, Ирландии и ряде других стран надулись громадные пузыри, банки дали себя втянуть в чрезвычайно рискованные операции, не имея достаточной «подушки безопасности». Корректировка этих перекосов была неизбежной. Сегодня банковские балансы выглядят значительно лучше, хотя проблемы, конечно, имеются. Принудительная корректировка в виде кризиса не является необходимостью. Иначе говоря, если бы Lehman Brothers обанкротился сегодня, это бы не вызвало мирового финансового кризиса.

Контекст

WSJ: коронавирус вызвал падение на фондовых биржах

CMC: чем обернется эпидемия коронавируса в Италии

Борьба с коронавирусом: закрытие границ не поможет (Livedoor News)

— В-третьих, когда эпидемия пройдет, и транспортные коммуникации будут восстановлены, работники вновь появятся на своих рабочих местах, а производители будут с удвоенной силой поставлять комплектующие. Преодоление возникшего дефицита может потребовать дополнительных усилий, и это приведет к стремительному росту производства. Как и при всех ранее имевших место кризисах и эпидемиях, за резким падением последует такой же быстрый рост. Алгоритм восстановления не изменится и на этот раз.

— В-четвертых, в результате нынешнего кризиса предприятия будут более тщательно выстраивать производственные цепочки. Многие задумаются о производстве комплектующих у себя дома или в близлежащих странах, вместо того чтобы импортировать их из Китая. Иначе говоря, продолжится процесс регионализации, или образования новых экономических зон. Правительство ФРГ уже призывает в этой связи положить конец «чрезмерной» глобализации.

Но что, если вирус окажется устойчивым, вакцина не будет найдена, а кризис затянется? Тогда мировую экономику будут ожидать действительно тяжелые времена, но этот вариант пока маловероятен. Марк Шириц признает, что перед человечеством возникает громадная неопределенность. Никто не знает, как изменится в результате кризиса поведение простых граждан, инвесторов и правительств. Не исключено, что с наступлением лета эпидемия сойдет на нет сама собой, и мировую экономику ожидает мощный восстановительный период. Этот вариант так же вероятен, как и катастрофический сценарий Даниэля Рубини. Но, скорее всего, реализуется некий третий, промежуточный вариант. В любом случае, экономике понадобится помощь со стороны государств и центробанков: биржи надо спасать от краха, а предприятия — от разорения. В ходе кризиса 2008 года государства уже продемонстрировали, что они могут весьма эффективно содействовать стабилизации.

Вместе с тем, пишет в журнале «Шпигель» известный немецкий экономист Хенрик Мюллер, ситуация сегодня хуже, чем в 2008 году, по трем причинам:

— Общая задолженность стран «большой двадцатки» намного выше, чем в 2008 году. Тогда она составляла 200% суммарного ВВП, сегодня, по данным Банка международных расчетов в Базеле, она достигла 240%. Это значит, что риск потенциального краха выше, чем при банкротстве Lehman Brothers.

— Свобода маневра для центральных банков и финансовых министерств стала ниже. В отличие от 2008 года во многих странах банковские учетные ставки близки к нулю, а государственные долги намного выше. В случае начала крупной глобальной рецессии центробанки будут вынуждены скупать государственные долги в невиданных до сих пор масштабах, но как долго они смогут это выдержать?

— Духа международного сотрудничества больше нет. Национализм и протекционизм определяют повестку дня в мировой экономике. В 2008 году еще действовали скоординированные в мировом масштабе меры по укреплению конъюнктуры и финансовых рынков. Единым фронтом выступали страны G20, прежде всего США, Китай, Еврозона, Япония и Великобритания. Сегодня невозможно себе представить координацию действий ведущих экономик мира. Конечно, и сегодня в случае острого экономического кризиса государства могут кое-что предпринять, но их свобода маневра и решимость действовать очень ограничены.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector